Эксперты-политологи уверены, что за влияние в центрально-азиатском регионе разворачивается серьезная игра.

Эксперты-политологи уверены, что за влияние в центрально-азиатском регионе разворачивается серьезная игра.

Так, Геворг Мирзаян, политолог, доцент финансового университета при правительстве РФ уверяет, что мировые державы начали "Большую игру" за Центральную Азию. Если раньше здесь пересекались интересы России и великого англосаксонского государства (Англия –США), то теперь в игру включился Китай, выбрав довольно удачное время. Смерть президента Каримова, политическая трансформация в Казахстане, недовольство значительной части жителей Кыргызстана последствиями вступления страны в ЕАЭС и не до конца погашенный внутриэлитарный конфликт в Таджикистане – все эти моменты создают возможности для изменения баланса сил в регионе.


Китайцы очень обеспокоены собственной энергобезопасностью и нуждаются в новых источниках поставок углеводородов. Идущие с Ближнего Востока энергоресурсы проходят через морские пути, контролируемые американцами, а также соперниками Китая в регионе Южной и Юго-Восточной Азии. Поэтому Центральная Азия является вожделенной житницей углеводородов. Ноль проблем с доставкой, а также ценовая конкуренция с российскими нефтью и газом, поставляемыми из Сибири. Именно поэтому китайцы вложили миллиарды долларов в развитие местной нефтянки (по некоторым данным, Китай уже контролирует до 30% нефтяного сектора Казахстана).
Причем Пекин готов спонсировать создание трубопроводов в тех странах, где на их сооружение нет денег – в частности, вложить несколько миллиардов долларов в строительство таджикского участка очередной линии газопровода Центральная Азия - Китай. Хотя бы для того, чтобы диверсифицировать транспортные коридоры.

 

С другой стороны Пекину интересно создать в Таджикистане и Киргизии  альтернативный транзитный путь из Ирана через Узбекистан и Туркменистан.  «Китайские компании заинтересованы в наличии альтернативных маршрутов на случай политических осложнений с Астаной», - говорит председатель Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович. - А шансы на осложнение есть, учитывая сложное отношение жителей РК к китайским бизнесменам. Достаточно вспомнить недавние антикитайские выступления в Казахстане, связанные с арендой сельхозугодий.

Россию такая активность Пекина в нефтегазовом секторе Центральной  Азии, конечно, несколько пугает. Дополнительные контракты со среднеазиатскими государствами снижают стоимость и даже саму необходимость поставок российских углеводородов в Китай.

Однако с долгосрочной точки зрения из китайской активности Москва может извлечь определенную пользу. Так, "захват" китайцами казахских и туркменских углеводородов привел к выключению их из потенциальной схемы трубопровода "Набукко", угрожающего европейскому рынку "Газпрома". Весь проект потерял актуальность просто потому, что исчезли потенциальные поставщики газа (заявления туркменских руководителей о том, что их газа хватит на всех, экспертами воспринимаются критически). Именно поэтому переориентация среднеазиатских углеводородов на восточный маршрут является проблемой не столько России, сколько США.

Еще одним интересом Пекина является региональная стабильность. И дело не только в инфраструктурных планах – рядом с Центральной  Азией находится населенный уйгурами китайский Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР), где регулярно проходят выступления против Пекина. И китайские власти справедливо опасаются, что дестабилизация ЦА (особенно если она будет организована исламистами) взорвет и СУАР. Тем более что уйгурские террористы уже вошли в "зеленый интернационал", действующий в Сирии (где сейчас воюет около 1000 человек с китайскими паспортами). Весь вопрос в том, как поддерживать эту региональную стабильность.

Да, Пекин помогает укреплять обороноспособность среднеазиатских государств, особенно тех, что граничат с нестабильным Афганистаном. Китайцы намерены построить на таджикско-афганской границе четыре пограничных поста и военный учебный центр с тренировочными площадками для таджикских пограничников, а также оснастить все объекты оборудованием.

Да, китайские власти придерживаются точки зрения, что стабильность можно обеспечить за счет экономического роста. Именно поэтому китайцы активно вкладываются в среднеазиатские государства (Таджикистан уже должен Китаю 1 миллиард долларов – это почти 50% от всего внешнего долга страны).

Однако эта стратегия имеет ряд изъянов. Во-первых, Китай вынужден сворачивать свою инвестиционную активность.

"Глобальный экономический кризис привел к изменениям в китайской инвестиционной политике. КНР урезает вложения внутри и вне страны, что уже затрагивает и рынки Центральной Азии. Первоочередным направлением становится транзит и нефтедобыча в Казахстане. Страны юга региона, альтернативный транзитный маршрут – все эти проекты становятся объектами ослабевающей экономической активности", - отмечает Мендкович.

Во-вторых, история "арабской весны" показывает, что вкачивание денег в идеологически неэффективные режимы не помогает избежать революции.

Очевидно, что для стабилизации центрально-азиатских государств нужна их управляемая модернизация. Китай этим заниматься не хочет и не будет.

"Ключевые интересы Пекина - безопасность на сопредельных к СУАР территориях, доступ к ресурсам, экономическое развитие и возможность сбыта китайской продукции. К силовым операциям или активной дипломатии за пределами экономики Китай не готов", - считает руководитель программы "Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе" Московского Центра Карнеги Александр Габуев.

Абсолютно логичная позиция с точки зрения основ китайской внешней политики, подразумевающих отказ от попыток смены режима и политического давления (что очень ценится в странах третьего мира).

"Китай полностью устраивает конструкция нынешних режимов в Центральной Азии, волнует лишь их способность существовать долгие годы и перспективы смены", - сказал А.Габуев.

И тут позиция Китая, конечно, входит в определенное противоречие с региональными интересами США, делающим ставку как раз на революционную трансформацию. Ведь американцы могут проводить эту линию относительно безболезненно для себя.

"Для большинства внерегиональных игроков развитие событий в центре Евразии представляет интерес исключительно в международно-политическом контексте и не являются вопросом национальной безопасности. Поэтому их воздействие на ситуацию может в большинстве своем иметь дестабилизирующий характер, поскольку неизбежно делает ставку на рискованную политическую трансформацию центральноазиатских государств", - считает директор Евразийской программы Валдайского клуба Тимофей Бордачев.

У России же позиция двойственная. С одной стороны, российская элита придерживается китайской точки зрения – Москва не испытывает большого желания заниматься модернизацией среднеазиатских режимов. Отчасти потому, что не может (Россия никогда не являлась профессионалом "мягкой силы"), а отчасти потому, что не до этого.

Однако проблема в том, что режимы в нынешнем состоянии хронически нестабильны. А если сейчас начнется их накачка деньгами, подразумевающая рост среднего класса и реиндустриализацию, то без одновременных политических реформ в краткосрочной перспективе это приведет к еще большей дестабилизации. И для Кремля последствия этой дестабилизации будут куда серьезнее, чем для Китая.


Безусловно, Москва и Пекин будут основными игроками на среднеазиатском пространстве. Но они  до сих пор не могут договориться о сопряжении собственных региональных экономических проектов (Евразийской интеграции и пояса Нового Шелкового пути). Однако многие эксперты уверены в том, что Москва и Пекин, заинтересованные в стабильности региона, сумеют выработать правила игры.

"Россия и КНР могут сосуществовать в Центральной Азии, так как имеют разные экономические интересы. ЦА для Китая в большей степени транзитный маршрут и источник ресурсов, Россия имеет собственные запасы минеральных ископаемых, а в ЦА добывает преимущественно сырье для высокотехнологичных отраслей, например, казахский уран для ядерной промышленности", - говорит Никита Мендкович.

"Россия не может конкурировать в ЦА с Китаем на равных из-за структуры экономики (мы и страны ЦА - прямые конкуренты по многим позициям на рынках сырья, а Китай - крупнейший рынок). Если признать, что экономическое доминирование РФ в ЦА - это химера, остается обеспечение безопасности, и здесь у нас с Пекином интересы совпадают на 100%", - уверяет Александр Габуев.

Вопрос только в уровне и форме этого сотрудничества – оно будет исключительно региональным и не должно восприниматься как некий российско-китайский альянс, тем более по управлению регионом.

"В современных обстоятельствах любой союз между великими державами без участия США будет неизбежно иметь антиамериканский характер", - считает Тимофей Бордачев.

Да, обоим государствам выгодно делать вид, что такой альянс существует или может существовать. С помощью этого призрака Китай оказывает давление на американскую позицию в Юго-Восточной Азии, а Россия – на европейские дела. Однако в долгосрочной перспективе, особенно в треугольнике отношений Россия – США – Китай, некоторые интересы Москвы и Пекина могут и будут расходиться. В том числе в Средней Азии.

И Россия и КНР будут пытаться максимально долго балансировать в этом треугольнике - именно такая позиция позволит им извлечь максимум выгод из нынешней конфликтной среды международных отношений.


Читайте также:

Поделиться с друзьями:
Комментарии(0):
Комментарии отсутствуют.
Написать комментарий:

Ваше имя:

2 + 2 = ?

Комментарий:

Заполните данные и нажмите отправить